О чём эта статья. Илья сравнивает себя с соседом, которому хуже, и находит всё новые причины не смотреть на собственное употребление. Внутри — анализ GBD 2016 о рисках алкоголя и метаанализ Чжао, Стокуэлла и коллег о смертности при малых дозах. Упражнение «Список оправданий с подписью» помогает проверить, откуда взялись привычные доводы и какие факты они оставляют за скобками.

Вася живёт через забор от нас в посёлке. Ему за пятьдесят, он бывший военный, ходит в одних и тех же спортивных штанах и по субботам к обеду уже разговаривает с калиткой. Жена ушла лет шесть назад. Машину он продал после второго лишения. Иногда он выходит к дороге и стоит, глядя на наш дом, и мне неловко, и я машу ему рукой.

Я использую Васю десять лет. Не как соседа, а как линейку. Каждый раз, когда Катя, моя жена, смотрит на бутылку, или когда я сам утром ловлю что-то похожее на беспокойство, внутри включается одна и та же фраза: «Ну, я же не Вася». Я работаю. У меня семья. Я пью не «Столичную» из горлышка, а односолодовый двенадцатилетний из правильного стакана. Я никогда не разговаривал с калиткой.

Катя однажды сказала: «Ты про Васю говоришь чаще, чем про наших друзей». Я не понял, к чему это. Она не стала объяснять, но я запомнил.

В прошлом году я узнал от его сестры, что Вася про себя думает то же самое. Только у него точка отсчёта — некий Гена из соседнего посёлка, который «пьёт всё, что горит» и уже лежал в больнице. «Я-то хоть работаю иногда», — говорит Вася. И машет Гене рукой.

Линейка, которая всегда даёт нужный результат

Когда я это услышал, мне стало не смешно, а холодно. Потому что я понял, как устроена линейка. Она всегда находится ниже. Кем бы ты ни был, всегда есть кто-то, кто хуже, и всегда можно измерить себя от него. Гена меряется от того, кто лежит. Тот, кто лежит, наверное, тоже кого-то знает. Это не измерение, это способ ничего не мерить.

У меня таких линеек оказалось несколько, и я их выписал, потому что уже привык выписывать всё, в чём себя ловлю.

Первая — Вася. «Я не такой».

Вторая — напиток. Виски за восемь тысяч — это не «бухло». Это культура, дегустация, торфяные ноты. Я могу полчаса рассказывать о разнице между Айлой и Спейсайдом. Пока я рассказываю, речь идёт о вкусе, а не о том, что я выпиваю бутылку за три дня.

Третья — врачи. «Бокал красного полезен для сердца». Я это где-то читал и много лет носил как справку. Кто выдал справку, я не помню.

Четвёртая — французы. Они пьют каждый день и живут долго.

Пятая — работа. Я устал, я заслужил. Это не оправдание, это правда, только она не имеет отношения к тому, сколько.

Шестая, самая изящная: «У меня есть проблемы с алкоголем, но не такие, чтобы бить тревогу. Я буду пить меньше». Эту фразу я говорил столько раз, что перестал слышать в ней слово «есть».

И седьмая, о которой я вспомнил последней, — шутки. Мы с партнёрами годами смеёмся над корпоративами: кто что сказал, кто где уснул, кто утром не нашёл машину. Смех делает из события анекдот, а над анекдотом не думают. Я рассказывал про свой провал в памяти после корпоратива как забавную историю. Три раза, в разных компаниях. Каждый раз смеялись. Каждый раз мне становилось легче, и каждый раз это была та же линейка: над чем смеются, то не страшно.

Иллюстрация 1

Что об этом известно

В 2018 году в журнале «Ланцет» вышел анализ GBD 2016: данные об употреблении алкоголя и связанных с ним потерях здоровья в 195 странах и территориях за 1990–2016 годы. В этой модели минимальному суммарному риску соответствовало нулевое употребление. Возможные защитные связи для отдельных заболеваний не перевешивали другие риски. Это оценка для населения, а не предсказание того, что случится со мной после одного бокала.

А что же «бокал полезен для сердца»? Здесь важно, с кем сравнивают умеренно пьющих. Среди непьющих могут оказаться люди, отказавшиеся от алкоголя из-за болезни. Если смешать их с теми, кто не пил всю жизнь, результат легко истолковать в пользу бокала.

В метаанализе 2023 года Цзиньхуэй Чжао, Тим Стокуэлл и коллеги учли эту и другие особенности исследований. После поправок они не нашли статистически значимого снижения общей смертности при малом употреблении. Это не доказывает одинаковый риск при любой дозе и не закрывает все споры о сердце. Но выдавать бокалу справку о продлении жизни по этим данным нельзя.

Оговорка, которую я раньше пропускал: риск зависит от количества, возраста, состояния здоровья и выбранного исхода. Малый риск не равен нулевому, а популяционный результат не ставит мне диагноз. И всё же из цены виски, французского образа жизни и чужих проблем нельзя вывести, что моё употребление безвредно. Справку «мне полезно» я выдал себе сам.

Почему все оправдания искренние

Самое неприятное открытие про свои семь линеек было не в том, что они врут. В том, что я в них верил. Не притворялся, не отшучивался, — верил. Про виски я верил, что это про вкус. Про Васю верил, что это про разницу. Про французов, кажется, верю до сих пор, хотя понимаю, что чужая продолжительность жизни ничего не говорит о последствиях моего употребления.

Мокичев, у которого я потом читал про это, называет это отрицанием и подчёркивает: не ложь, а именно отрицание. Ложь — когда ты знаешь правду и говоришь другое. Отрицание — когда ты правды не видишь, потому что что-то в тебе решает, какую информацию пропускать. Он приводил примеры из практики: люди искренне не слышали, что им говорит врач, засыпали на консультациях, заболевали в день первой встречи. Я усмехнулся. А потом вспомнил, что на той единственной консультации у нарколога, куда меня отвела Катя, я три раза переспросил, что он имеет в виду под «регулярным употреблением», хотя вопрос был простой. Теперь мне кажется, я цеплялся к формулировке, чтобы не отвечать по существу. Само по себе непонимание вопроса, сонливость или отмена встречи, конечно, ещё не доказывают отрицания.

Как это у всех

С тех пор я вижу линейки повсюду. «Я не трудоголик, вот Игорь ночует в офисе». «Я не транжира, вот у Лены кредиты». «Я не орущий отец, я просто строгий, вот у наших соседей». Всегда находится Вася. Всегда можно поставить себя выше него и на этом закончить разговор с собой.

Мне кажется, линейка вниз — самая распространённая форма самообмана, потому что она всегда правдива. Я действительно не Вася. Гена действительно хуже Васи. Каждое отдельное сравнение — правда. Ложью становится вывод: «значит, у меня всё в порядке». Из того, что кому-то хуже, никак не следует, что мне хорошо.

Что меня отдельно задело: линейка вниз работает только потому, что я отказываюсь от линейки вверх. У меня есть знакомые, которые не пьют совсем, и я никогда не мерил себя от них. Не потому, что они мне неприятны — они мне, скорее, непонятны. Мерить от них было бы больно, поэтому я мерил от Васи. Выбор точки отсчёта — это и был ответ, только я его не читал.

На занятии по отрицанию нас попросили назвать своего «Васю» вслух. У всех он был. У одного — отец. У другого — коллега, которого уволили за пьянство. У женщины напротив меня — она сама десять лет назад, потому что «тогда было хуже». Мне запомнилось, что никто не назвал человека, которому лучше. Линейка у всех лежала в одну сторону.

Я перестал использовать Васю. Не потому, что стал лучше к нему относиться, хотя и это тоже. Просто понял, что он был не соседом, а прибором, который я настроил так, чтобы он всегда показывал «норма». Прибор пришлось выбросить. Теперь у меня нет линейки, и это очень неудобно, потому что мерить приходится от себя, а я себя, как выяснилось, знаю плохо.

Примерьте на себя.

А как у вас? Кто ваш Вася — человек или образ, от которого вы отсчитываете, что у вас «не так плохо»? Какие справки вы носите — «полезно для сердца», «все так живут», «я заслужил» — и помните ли, кто их вам выдал? Попробуйте на один день убрать сравнение и посмотреть на себя без линейки. Возможно, окажется, что мерить не с чем, и это и есть самое честное измерение.

Что можно сделать прямо сейчас

Список оправданий с подписью. Выпишите свои оправдания, все, какие найдёте. Не нужно набирать определённое число. Это могут быть: «не такой, как…», «это вкус», «полезно для сердца», «я заслужил», «все так», «у меня стресс», «я буду меньше». Напротив каждого — две пометки. Первая: откуда я это знаю, кто мне это сказал, читал ли я источник. Вторая: что именно это оправдание мешает мне увидеть.

Вторая колонка важнее первой. «Вася хуже» мешает увидеть мою дозу. «Виски — культура» мешает увидеть бутылку за три дня. «Полезно для сердца» мешает увидеть онкологический риск, о котором я знаю с 2018 года и не думаю.

Иллюстрация 2

Это упражнение с курса. Мокичев предупреждает: список будет казаться глупым, потому что отрицание защищает себя и первым делом обесценивает всё, что его вскрывает. Если по ходу заполнения захочется всё бросить, это можно тоже записать. Такая реакция ничего не доказывает сама по себе. Задача упражнения — заметить свои доводы и проверить их, а не поставить себе диагноз.

Если вы узнали в этом тексте себя, можно обсудить своё употребление со специалистом. Для системной работы у Дмитрия Мокичева есть программа: Трезвые люди. Она посвящена работе с алкогольной зависимостью.

Исследования

Этот текст — компиляция из моей терапевтической практики. Ситуации, детали и реплики собраны из десятков историй и переданы от лица вымышленного персонажа — Ильи, 38 лет. Совпадения с конкретными людьми случайны. Механизмы — нет.