О чём эта статья
Человек приходит к психологу, потому что его не устраивает собственная жизнь. Он соглашается, когда хочет отказать. Боится разговаривать с начальником. В очередной раз остаётся в отношениях, из которых давно собирался уйти. Ему нужно что-то с этим делать. В этой статье — о том, почему понимание детских причин не всегда меняет сегодняшнюю жизнь. Исследование Дэниела Оффера и обзор Дэниела Шактера помогают разобраться, насколько можно полагаться на воспоминания. В конце — письменная практика: она поможет выбрать одну повторяющуюся ситуацию и подготовить небольшое действие на сегодня.
Но у него уже есть представление о том, как устроена терапия: сейчас начнут расспрашивать про маму, папу, обиды и наказания. Придётся долго разбирать детство, пока наконец не обнаружится причина. Тогда станет понятно, почему всё так.
В этой картине меня не устраивает главное: пониманию причины заранее приписывают способность решить сегодняшнюю проблему. Будто достаточно найти, где именно тебя неправильно воспитали, — и дальше жизнь начнёт складываться иначе.
Я с этим категорически не согласен.
Мы действительно формируемся в отношениях с другими людьми. Наблюдаем, как родители спорят, переживают неудачи, обращаются друг с другом и с нами. Усваиваем, за что одобряют, когда лучше промолчать, насколько безопасно чего-то хотеть. Спорить с влиянием этого опыта бессмысленно.
Но из того, что проблема имеет историю, ещё не следует, что её решение находится в этой истории.
Предположим, человек боится отказать. В разговоре выясняется: в детстве за несогласие с матерью его наказывали молчанием. Теперь чужое недовольство он воспринимает как угрозу отношениям.
Связь понятна. Возможно, человеку даже становится легче: у его поведения есть объяснение, он перестаёт считать себя бесхарактерным. Это имеет значение.
А на следующий день коллега снова перекладывает на него свою работу. И он снова соглашается.
Объяснение появилось. Способ обращаться с сегодняшней ситуацией пока остался прежним.
Именно здесь я вижу опасность: облегчение от найденного ответа можно принять за завершённую работу. «Почему я так живу? Потому что меня так воспитали». Получается убедительная история, которую можно рассказывать себе годами. При этом по-прежнему бояться, уступать и откладывать решения.
Успокоиться иногда необходимо. Но я не считаю достаточным результатом терапии ситуацию, в которой человек научился подробно объяснять своё бессилие.
Представление о лечении через исследование прошлого часто связывают с психоанализом и психодинамическими подходами. Однако моя претензия адресована конкретной практике: специалист снова и снова возвращает клиента к причинам, а вопрос об изменениях остаётся без ответа. Название школы здесь никого не оправдывает. Ожидание «нужно ещё глубже разобраться» удобно эксплуатировать, если у работы нет понятной цели и признаков продвижения.
Клиент вправе спросить: зачем мы обсуждаем этот эпизод? Как он связан с тем, с чем я пришёл? Что становится возможным благодаря нашей работе?
Это нормальные вопросы взрослого человека, который тратит своё время и деньги.
Есть и другая сложность. Исследуя прошлое, мы обращаемся к воспоминаниям. Но память не хранит точную запись всего, что с нами происходило. На то, как мы помним детство, могут влиять последующий опыт, чужие рассказы, сегодняшнее отношение к родителям и к себе.
В исследовании Дэниела Оффера и коллег подростков опросили об их жизни в четырнадцать лет, а затем вернулись к тем же вопросам, когда участникам было сорок восемь. Поздние воспоминания существенно расходились с ранними ответами. Например, подростками 28% говорили, что не любят школу и домашние задания. Спустя десятилетия уже 58% вспоминали, что тогда их не любили. Собственное отношение к школе успело получить новую редакцию. Offer и соавторы, 2000.
Дэниел Шактер в обзоре исследований памяти описывает, в частности, влияние нынешних знаний и убеждений на воспоминания, а также искажения под действием наводящих вопросов и чужих подсказок. Это не означает, что всё выдумано. Но внутреннее «я совершенно точно помню» само по себе точности не гарантирует. Особенно осторожным стоит быть, когда специалист заранее знает, что именно вы должны обнаружить, и остаётся только помочь вам это вспомнить. Обзор Дэниела Шактера.
Поэтому найденное в терапии объяснение не стоит автоматически считать установленным фактом. Оно может помочь понять свою реакцию. Но вопрос о том, что делать с этой реакцией сегодня, всё равно остаётся.
В своей работе я предлагаю начать с того, что у человека уже есть. Как он справляется? В каких обстоятельствах проблема отступает? Что он умеет, хотя сам этого не замечает? На кого может опереться? Чего ему сейчас действительно недостаёт?
Ресурсы — вполне конкретные вещи. Способность выдержать трудный разговор. Опыт принятого решения. Умение попросить помощи. Человек, которому можно позвонить. Иногда — возможность выспаться и освободить время, которого хронически нет.
Не всё необходимое уже имеется. Чему-то придётся учиться, какую-то поддержку — искать. Но начинать эту работу можно без окончательного ответа на вопрос, кто и когда всё испортил.
Здесь неизбежно возникает тема родителей.
Я предлагаю отпустить их. Перестать делать сегодняшнюю жизнь зависимой от того, признают ли они свои ошибки, поймут ли наконец вашу боль и скажут ли именно те слова, которых вы ждёте.
Идти предъявлять им счёт только потому, что в терапии обнаружилась связь с детством, я не предлагаю. Такой разговор сам по себе ничего не исправляет. Он может вернуть вас в давно знакомую сцену: вы добиваетесь понимания, вас обвиняют в неблагодарности, вы оправдываетесь. Содержание претензий стало взрослее, а отношения остались прежними.
При этом вы можете месяцами работать над этой проблемой с психологом. Вспоминать, сердиться, сомневаться, возвращаться к одним и тем же эпизодам. Постепенно у вас складывается понимание того, что происходило в семье. Для вас разговор с родителями — закономерный итог большой работы. Для них — как снег на голову.
Они не присутствовали на ваших сессиях, не прошли через ваши размышления и могут совсем иначе помнить те же события. Но от них уже ждут понимания, признания и желательно правильной формулировки извинений. Причём сразу, без тех месяцев на осмысление, которые были у вас. Вы готовились к разговору неделями. Мама готовилась пить чай.
Чтобы выдержать такую встречу, родителям тоже может понадобиться время и собственная работа, иногда с психотерапевтом. Ваши сессии не повысили автоматически их способность слушать. Поэтому прежде полезно спросить себя: зачем мне сейчас нужен этот разговор? Что без него невозможно изменить?
В «Нежности» Анны Меликян — очень рекомендую сериал — героиня после встречи с психологом отправляется к матери для откровенного разговора. Для нашей темы подходящий сюжет: совет получен, но мать никто к нему не приложил в подготовленном виде. Девятая серия.
Мне ближе исходить из ограниченности родителей: они действовали со своим образованием, пониманием жизни, опытом и возможностями. Других родителей и другого детства у вас уже не будет. Можно бесконечно спорить с этим фактом, но пересмотреть прошлое таким способом не получится.
При этом утверждать, что любые родители всегда делали всё возможное, было бы неправдой. Причинённый вред остаётся вредом. Отпустить родителей не означает оправдать жестокость, обязательно простить или поддерживать контакт. Вы вправе устанавливать дистанцию.
Речь о том, чтобы перестать ждать от них разрешения жить дальше.
Полезно спросить себя: чего мне не дали? Поддержки? Права ошибаться? Возможности отказывать? А что дали такого, что я продолжаю носить с собой: привычку оправдываться, страх недовольства, требование быть удобным?
Следующий вопрос для меня решающий: что с этим можно делать сегодня?
Ответственность родителей за их поступки остаётся у них. Ваши сегодняшние решения тоже нельзя передать им задним числом. Это не требование «собраться». Это поиск той части происходящего, на которую вы действительно способны влиять.
Попробуйте разобрать одну повторяющуюся ситуацию письменно.
Сначала опишите, что происходит. Без общего приговора себе. Например: «Когда коллега просит взять его задачу, я соглашаюсь, хотя моя работа уже не помещается в рабочий день».
Затем определите желаемое изменение. «Хочу стать уверенным» слишком расплывчато. «Хочу брать паузу перед ответом и отказывать, если не могу выполнить просьбу» — уже рабочая цель.
Найдите случай, когда у вас получалось хотя бы немного лучше. Возможно, вы спокойно отказали тому же коллеге письменно. Или сумели договориться с другим человеком. Что помогло? Время подумать? Подготовленная фраза? Ясное понимание своих обязательств? Здесь находится материал для следующей попытки.
Выберите небольшое действие. Например, на ближайшую просьбу ответить: «Я посмотрю свою загрузку и вернусь с ответом через полчаса». Эта пауза позволит принять решение, прежде чем привычное согласие вылетит автоматически.
После попытки проверьте результат. Получилось ли взять паузу? Что вы решили? Что произошло в действительности? Если отказать не удалось, разберите момент, в котором стало трудно. Возможно, нужна репетиция разговора, помощь специалиста или более посильный шаг.
Для такой работы воспоминание о матери может оказаться полезным: оно помогает заметить, почему недовольство коллеги переживается так остро. Но дальше предстоит учиться выдерживать это недовольство и учитывать собственные интересы.
Я обращаюсь к прошлому, когда оно помогает работать с происходящим сейчас. Мне важно, почему этот эпизод вспомнился именно сегодня, в какой ситуации повторяется знакомая реакция и что человек может попробовать иначе.
Знать свою историю полезно. Однако я оцениваю работу по тому, появляются ли у человека новые возможности в собственной жизни. Может ли он сказать то, что раньше замалчивал, принять решение, обратиться за поддержкой, выйти из повторяющейся ситуации.
Вопрос «почему?» заслуживает ответа. Я предлагаю не заканчивать на нём терапию.
Примеры в этом тексте собраны из моей практики, обезличены и пересобраны. Ни один не описывает конкретного человека. Механизмы — реальные.
Исследования и источники
- Offer D., Kaiz M., Howard K. I., Bennett E. S. (2000). The Altering of Reported Experiences. Journal of the American Academy of Child & Adolescent Psychiatry, 39(6), 735–742.
- Schacter D. L. (1999). The Seven Sins of Memory: Insights From Psychology and Cognitive Neuroscience. American Psychologist, 54(3), 182–203.
- «Нежность», сезон 1, серия 9 — описание эпизода.